Д.Мирошник

 

К Р А С Н Ы Й С И Т Р О Е Н

 

Это было первое за восемь лет собственно путешествие. До этого мы отваживались только на однодневные радиальные набеги на окрестности Сиднея. Мы начинали робко, под влиянием непреодолимого желания поглазеть на новые места, на удивительную природу, на могучий океан...

По мере того, как мы стали чувствовать себя увереннее за рулем и поверили в нашу старенькую “Торану”, мы стали понемногу, потихоньку все больше удаляться от Сиднея. Иногда мы ездили вдвоем с Наташей, но чаще вместе с друзьями, такими же совками. Мы заранее определяли конечные точки наших вылазок. Обычно это были просто новые места на удалении 100 – 150 километров от города, где имелись какие-нибудь достопримечательности. Мы добирались на севере до Госфорда с его удивительно живописно изрезанным побережьем, напоминающим скандинавские фиорды, красавца Терригала , где в одном месте сошлись лесистые горы, прекрасные пляжи и курортный комфорт; На западе мы достигали Оберона с его сосновыми “лесопосадками”, в которых иммигранты-славяне, знающие толк в этом деле, дважды в год (апрель и октябрь) устраивают грибную охоту. На юге мы добирались до Кайамы, где давно застывшая вулканическая лава причудливым козырьком нависла над бушующей водой, и в сильный прибой потрясающей красоты фонтан выбивается сквозь природой сделанное отверстие...

Это были однодневные поездки в уикэнд – мы выезжали рано утром и возвращались к вечеру. Когда все окрестности были изъезжены и радиальные вылазки уже не приносили ничего нового, мы на какое-то время вообще перестали выезжать за город. За это время мы сменили две машины, и наша последняя выглядела междугородным крейсером. Это был “Ниссан” - 280С. В ней приятно путешествовать. Но мы бы еще долго не решились двинуть в дальнее путешествие, если бы не Клеванские.

Они оба – Саша и Таня – в Австралии с 79-го года, старожилы. Оба из Риги. Он – инженер-кораблестроитель, работал в Северодвинске. Она – врач-терапевт. Мы подружились, когда выяснилось, что он интересуется моим изобретением и у нас много общих интересов. А наши жены очень подошли друг другу. Редкий случай.

Саша – человек энергичный и заводной. Это ему принадлежит идея поехать на Кристмас-холидей куда-нибудь подальше и недельки на две. Меня уговаривать было излишне. Жиклером была Наташа. Но когда Таня присоединилась к нам, мужчинам, слабое натальино сопротивление было сломлено, и мы стали обсуждать детали.

Надо сказать, что индустрия туризма в Австралии развита очень хорошо. Я не знаю, как обстоит дело с туризмом в Италии или Франции, но как это делалось в России, я знаю хорошо. Так вот – небо и земля. Любой клочок австралийской земли орет с многочисленных рекламных проспектов – посети меня! Сведения о любой точке Австралии, как объекте туризма, ты можешь получить бесплатно в любом турагенстве. Тебе дадут кучу красочных буклетов с описаниями туристических достопримечательностей, адреса и телефоны гостиниц и отелей с указанием стоимисти номера, стоимости аренды автомобиля, перечнем услуг, наличием теннисных кортов, бассейнов, кондиционеров, гольф-клубов, казино, путеводители и карты, да такие подробные, что на них могут быть указаны даже отдельные дома и столбы линий электропередач. Кроме того, там указывается , какое время года является самым “сезоном”, когда цены на все максимальны (обычно, это Кристмас).

Вначале мы хотели поехать в Тасманию. Это очень интересное место. И по своей природе, и по истории. Мне еще было интересно другое – так далеко на юге я еще никогда в жизни не был. Поскольку вопрос о стоимости путешествия был не последним, мы оценили тасманский вариант как трудно осуществимый – стоимость паромной переправы с материка до острова съедала почти треть наших финансов. Кроме того, альтернативный вариант – добраться до острова самолетом – не проходил: все билеты на самолет были распроданы задолго до нашего решения. Тут живут люди благополучные, и свой отдых они планируют заранее ...

И тогда я предложил поехать на Барьерный Риф. Идея нашла отклик, и мы стали думать, как лучше это сделать. Решили ехать в автомобиле. В одном или в двух? У каждого из нас есть права, каждому приходится ежедневно сидеть за рулем, и проблема усталости решается просто – меняется водитель. Но до Барьерного Рифа более 2000 километров. На бензин потратишься здорово, а в одной машине нам вчетвером разместиться просто. Решили – в одной. Чьей – нашей или в машине Клеванских? У них – две: “Ягуар” и “Ситроен”. У нас – “Ниссан”. Надо было выбирать. “Ягуар” прожорлив, к тому же у него плохо работал кондиционер. “Ниссан” или “Ситроен”? Мы предполагали, что можем встретить по пути дороги с ухабами и бездорожье или глубокую воду. У “Ситроена” есть устройство для автоматического изменения величины дорожного клиренса. Это решило вопрос в пользу “Ситроена”. Кстати, бездорожья или глубокой воды мы так и не встретили.

Было начало декабря, и мы уже собрали все необходимые карты, выбрали минимум одежды из гардероба, запаслись фотоаппаратами и пленками. Мы двинулись в путь 16–го. Практически это был австралийский вариант “дикарей”. Решили, что будем действовать по обстоятельствам. Но для начала мы забуковали номер в частной гостинице в Нусе, что примерно в ста километрах к северу от Брисбена. Это мы сделали по телефону из Сиднея.

За свою жизнь я проехал столько, что любая новая дорога не вызывает у меня никакой эмоциональной дрожи. И тут не было ничего особенного, кроме осознания, что я еду туда, где еще никогда не был. А вот к этому чувству я никогда относиться спокойно не мог.

Саша – опытный водитель, не то, что я. Мой семилетний стаж водителя – ничто в сравнении с его опытом. Ему нравится водить ночью. Мы выехали поздним вечером, когда движение на улице затихает, и можно гнать на полной скорости. До Брисбена по Pacific Hwy ровно 1000 километров. На “Ситроене” есть автомат постоянной скорости. Поставили его на 115 км/час и погнали. Мы промчали эту тысячу за 11 часов, сделав один перерыв на ночной ужин в Мак Дональдсе и заправку. Мы успели до заявленного времени (13 часов) объявиться в гостинице в Нусе. И сразу окунулись в атмосферу бездельного отдыха, когда ты еще не в состоянии отойти от рутинных будней с их регулярными, ставших рефлексом, занятий, но медленно перестраиваешься на радостное возбуждение от предвкусия чего-то необычного, нового, неизведанного. Мы собирались прожить в Нусе 2-3 дня и двинуть дальше на север. Но в эти дни мы планировали посетить Fraser Island – самый большой в мире песчанный остров. ЮНЕСКО занесла его в список охраняемых творений природы. Австралия объявила его Национальным песчаным парком и запретила на нем любую коммерческую деятельность, кроме туристической.

Созвонились по телефону с турагенством. Наутро за нами заехал автобус, в котором уже сидели человек 20. Шофер был по совместительству и гидом. Он комментировал все, что попадалось нам на пути. И чувствовалось, что эта работа ему не в тягость. Мы проехали километров 50 до пролива, отделяющего остров от материка. Заехали на паром, где нас всех угостили кофием и печеньем, и через 15 минут мы выехали на остров.

Я видел раньше песчаные пляжи. Их было много. Но я еще никогда до этого не видел, чтобы полоса песка шириной сто метров, ограниченная с одной стороны невысокими лесистыми холмами, а с другой – океанским прибоем , тянулась более 300-от километров. Весь периметр острова представлял собой величественную картину стыка стихий – воды и земли. А между ними лежал влажный песок, за который обе они боролись миллионы лет с переменным успехом – в отлив песок принадлежал земле, а в прилив вода покрывала его целиком, подступая к самым холмам...

Земля скрывалась под водой, спускаясь в нее под очень малым углом, почти горизонтально, гребешки на волнах начинали закручиваться где-то далеко, почти на горизонте, вся прибрежная полоса океана постоянно вскипала их белой пеной . Ударившись о песок, волна теряла свои силы медленно, неохотно, она с затихающим шумом старалась дотянуться до сухого песка, пока в молчаливом признании своей неудачи бесшумно не отступала назад, в свою стихию...

Один вид этого бесконечного пляжа потрясал воображение. Смоченный морской волной песок был плотным, как деревенская дорога в Средней России. Эта природой созданная дорога была ровной и гладкой, что позволяло шпарить по ней нашему тяжелому автобусу со скоростью до 100 км/час. Нам навстречу и по одному курсу с нами мчались семейные автомобили с двумя ведущими мостами – обычный седан из опасения застрять в сухом песке и в таком положении застать прилив на остров не пускают. На карте береговая линия острова, обращенная к океану, имеет форму хоккейной клюшки – стокилометровая прямая ручка и двадцатикилометровый крюк. Когда мчишься по этой необычной дороге, то кажется, что тебя уносит в космос...

Наш разговорчивый гид внезапно остановил автобус и , ничего не объясняя, вышел из него к кромке воды. На влажном песке лежала морская змея. Гид осторожно взял ее за хвост и приподнял его так, чтобы голова змеи еще лежала на песке. Затем он точным и резким движением схватил змею другой рукой у самой головы. Держа змею таким образом в руках, он к ужасу женской части туристов внес ее в кабину и стал рассказывать, что это такое. При этом он смеялся, шутил и расположил к себе всех. Змея оказалась на берегу во время отлива. Ее кожа была облеплена сырым песком, она не могла из-за этого двигаться – трение было слишком велико. Ей надо было высохнуть и стряхнуть с себя песок. Гид рассказал, что это – очень ядовитая змея, ее яд в четыре раза сильнее, чем у кобры, но она не агрессивна. Он прошелся по всему автобусу и дал возможность всем желающим потрогать это прекрасное страшилище. Пасть змеи была раскрыта и этот зев выглядел устрашающе. Когда все удовлетворили свое любопытство, гид пошлепал в своих ботинках по воде и осторожно выбросил змею в родную стихию..

Мы помчали дальше. Далеко впереди появились черные контуры выброшенного штормовым прибоем корабля. Это случилось лет 50 назад. Судно из Филлипин проходило мимо острова, когда его застал шторм, оно потеряло управление и было вынесено на береговой песок. С тех пор оно так и стоит. Корпус его весь проржавел и разрушился, остались одни силовые балки и листы обшивки. Бывший трюм врос в песок, ушел в него на несколько метров, в нем стоит вода и плавают рыбы. Это место для кратковременной стоянки. Мы вышли из автобуса, чтобы сделать несколько снимков.

Предприимчивые люди продают тут мороженное, напитки, легкие закуски. Это место не объедешь стороной – дорога одна, по берегу...

Остановились и у крутого склона из спрессованного песка. Склон напоминал слоистый пирог – каждый слой имел свой цвет. От почти белого до темнозеленого. Смотровая площадка была огорожена деревянной оградой с объявлением, что руками склон трогать не надо. Именно не надо, а не запрещается. Нюанс, однако...

Проезжаем мимо не то камней, не то какой-то породы черного цвета. Лежат у самого песка. И много их. Гид говорит, что это титановая руда. Ее тут на острове много, но разработки запрещены – Национальный парк! А вообще в австралийской земле закопано много всяких ископаемых. Материк очень старый, и этого добра тут хватает. Проблем с сырьем страна не испытывает...

Наш тур был двухдневным. Ближе к вечеру нас привезли на центральную турбазу. Это уютное место в двухста метрах от океана, окруженное холмами, покрытыми тропическим лесом. Четыре трехэтажных жилых корпуса, огромная столовая, бассейн, почтовое отделение, бар с винным магазином, автобусная станция. Вот и все. Мы поселились в двухкомнатном номере. Об удобствах можно не говорить – австралийский стандарт предусматривает, что в номере должны быть: кровать на каждого или супружеская постель, ванная, душ, туалет, телефон, телевизор, холодильник, кондиционер, стиральная машина. Может быть еще куча сверх этого, но не обязательно. Это зависит от числа звезд на эмблеме отеля. Нас вполне устраивал и этот уровень комфорта, а совки – люди не привередливые...

Перед ужином нам объявили, что для желающих осмотреть остров с высоты есть возможность это сделать. Два легких шестиместных одномоторных самолетика местной туркомпании в нашем распоряжении. Вот тут я и запрыгал! Мало того, что я уже более восьми лет не поднимался в воздух. Я еще никогда не летал на таком маленьком, да над Fraser Island! Стоило это удовольствие $45. Я быстренько дожевал свою порцию и выбежал на берег. У воды стояли два самолета. Молодые пилоты, каждому из которых было едва ли 25 лет, набирали пассажиров. К сожалению, не я был первый. У меня была тайная надежда уговорить ребят порулить в воздухе с места второго пилота. Но оказалось, что такую же мысль уже лелеял другой, который был раньше меня. Пришлось сесть у него за спиной...

Вот что я точно могу сказать, так это то, что еще никому из вас не приходилось взлетать со влажно-песчанной взлетной полосы, когда колеса шасси разбрызгивают морскую пену! Мы пробежали по песку метров 300, скорость отрыва была около 150 км/час и легко взмыли в небо. Разговорчивый пилот лихо заложил левый вираж, выровнял самолет по курсу поперек береговой линии, и мы стали набирать высоту. Картина внизу напоминала тайгу – густой тропический лес темно-зеленого цвета с синими зеркалами лесных озер. Весь остров покрыт густым лесом. Куда ни кинь взгляд – только лес и океан. Мы летели на высоте не более 300 метров, за нами летел второй такой же самолет, и мы за примерно полчаса облетели большую часть острова. Я взял с собой фотоаппарат и сделал несколько снимков...

Я был очень доволен. Мне всегда нравилось летать, и я убедился, что это чувство во мне еще не пропало. Правда, 45 долларов – это многовато. Билет из Сиднея до Брисбена на самолете компании “Импульс” стоит 39 долларов. Но для одного раза приемлемо, зато удовольствий – куча...

Утро следующего дня началось пешим походом на озеро Wabby. Нас было всего человек тридцать, в основном – молодые ребята немногим более двадцати. Мы четверо выглядели замшелыми стариками. Наши подруги хоть и не выглядят развалюхами, но и на спортсменок уже не тянут. Мне было легче всех – я даже не проваливался в песок. Есть, оказывается, и у дистрофиков некоторые преимущества. Если хорошо присмотреться...

До озера было километров шесть. День был жаркий. Пока мы добрались по песчанным дюнам до озера, все, даже молодые ребята, взмокли и устали. Все быстренько разделись и бросились в воду. Наши подруги купальников с собой не прихватили, да и мы сами были без плавок, но желание искупаться было так сильно, что мы ушли на безлюдный край берега, наполовину скрытый деревьями, поснимали с себя все и тоже кинулись в воду.

И тут мы заметили, что вокруг нас плавают большие черные рыбы. Они так близко были около нас, что невольно возникало желание их поймать. Я выскочил на берег, схватил фотоаппарат и сделал пару снимков. Потом нам объяснили, что это были catfish – австралийская разновидность сома. Они не обращали на нас никакого внимания и подпускали к себе на расстояние вытянутой руки. Я насчитал их семнадцать!

Потом была автобусная поездка по лесам острова. Лесная дорога – глубокая, разбитая колесами автомобилей песчанная колея. Если попадается встречная машина – не разъехаться. По обеим сторонам дороги – густой тропический лес. Тут его называют Rain Forest. В основном, это разнообразные виды эвкалиптов. Нам сказали, что в Австралии их насчитали 235. Очень быстро растет. Его древесина очень плотная, ее невозможно сплавлять по воде – тонет. Мне много раз приходилось держать в руках доски и брусья из эвкалипта. Такое ощущение, что держишь в руках железо. Она не трескается, не колется и я еще ни разу не видел на ней заноз. Нам сказали, что когда-то Россия закупала в Австралии эту древесину для верхних палуб своих кораблей...

Лет сто назад на Fraser Island добывали много древесины. Нам показали фотографии тех лет. Огромные стволы диаметром 2-3 метра здоровенные усатые дядьки пилили вручную на чурки длиной по 4-5 метров и вывозили их из леса на упряжках в 6-8 лошадей. Но эти времена давно прошли. Сейчас тут не пилят ничего...

Лес густой, кроме эвкалиптов растут разнообразные пальмы, папоротники и кустарник. Все какое-то сочное, тугое, буйное, оптимистичное. Какой-то веселый лес... По дну овражка течет речушка шириной метра три. На нее падает густая лесная тень. Течение тихое, воды не видно – чистая. Только вдруг, извиваясь, как змея, по дну грациозно протанцевал угрь. И только тогда ты понимаешь, что он прет по воде...

Вечером усталые, мы приперли в номер четырехлитровую канистру сухого вина из шопа и расслабились на полную катушку...

Нуса – типичный австралийский городок. Чем-то похож на Хосту или Гагры, только гораздо меньше размерами. И не такой суетной. Океан с трех сторон. Весь городок завоеван буйной тропической зеленью. Голой земли не увидишь – только зелень и асфальт. Паркинг для машин вдоль всего пляжа и такой же по площади. Вылез из машины, прошел десять метров – и можешь прыгать в воду. Все какие-то вежливые, неконфликтные. Водители терпеливо ждут, пока пешеходы стаями не перейдут зебру. Никто не ругается!...

По набережной гуляют постепенно... На воде плавучие дома. Их сдают в аренду на день или два. На моторе можно уплыть в удаленное место, порыбачить, позагорать, покупаться... В воде у берега стоят пеликаны. Наташа подходит к ним совсем близко. Не боятся. Смотрят своими умными черными глазами, опустив огромный клюв. А крылья у них в размахе метра под три будут и летают просто классно...

Узнали, что неподалеку от Нусы в городке Mooloolabah есть океанариум. Решили поехать туда. Оказалось, что этот провинциальный океанариум почище Сиднейского! Самое сильное впечатление производит стеклянный грот , проложенный на дне гигантского аквариума. Ты стоишь на ленте движущегося эскалатора и смотришь наверх и по сторонам. А там – акулы, скаты, барракуды, мурены, кальмары, осьминоги, рыбы, крабы... мама родная! И такое впечатление, что до всего можно дотянуться рукой!

Рядом с океанариумом – бухта. Длинные стояночные мостки, у которых стоят пришвартованные яхты. Есть настоящие океанские. Из Америки, Европы, но больше всего свои, австралийские. Есть красавицы стоимостью в целое состояние. Дерева мало. В основном – титан, пластик. Куча всяких мудреных механизмов. Например, паруса устанавливают и убирают с помощью электромоторов – очень удобно: упрощается такелаж, экономится мускульная сила, да и людей надо меньше. Есть просто прогулочные яхты. Их в Австралии очень много. Позволить себе иметь такую – удовольствие дорогое. За стояночное место надо платить очень большие деньги, такое по карману не всякому. Есть разнообразные рыбачьи суденышки – от лодок типа нашей “казанки” до малых сейнеров. Двух одинаковых не встретишь.

На некоторых есть довольно сносные условия – каюты, кухня, туалет, холодильник. Некоторые используются для постоянного жилья. В них просто путешествуют вдоль побережья. На палубе висит сохнущее бельё, из кухни доносится запах свежей пищи, раздаются детские голоса...

На одной такой висит объявление: “Требуется женщина для стирки белья, стряпни на кухне и секса в постели”. Хозяин яхты оригинал и юморист. Но вся атмосфера спокойного устоявшегося морского романтизма позволяет воспринимать подобное заявление как не как вызов , а как нечто вполне человеческое, откровенное и бескорыстное. Почему-то хочется думать, что ему удастся найти себе подругу...

Наутро мы распрощались с Нусой и погнали на север, на встречу с Рифами. До них было еще 1000 километров, но это нас нисколько не смущало. С машиной все было в порядке, дорога живописной, а настроение отпускное...

Лет тридцать назад был у меня начальник, Зам. Главного, толковый мужик. Среди его многочисленных увлечений было такое – любил изучать географические карты. Где он умудрялся их доставать в советские времена – одному богу известно, но все мы много раз убеждались, что географию он знает очень хорошо. Рассказывали, что он в своём домашнем туалете повесил на стенку большой плоский мешок, куда плотно набил весь запас карт. Заходя в туалет по большой нужде, он закуривал неизменную “Беломорину”, усаживался на унитаз, доставал из мешка очередную карту и начинал её разглядывать...

До такой степени любопытства я не дошёл, но разглядывать карты тоже очень люблю. В Австралии не надо изворачиваться, чтобы иметь географические карты. Если ты – член страховой компании NRMA (а подавляющее число австралийцев таковыми и являются), то компания бесплатно снабжает тебя любыми картами Австралии. Такая услуга окупается сторицей – туристы возвращают деньги расходами в путешествиях. И набил я этими картами целый кейс. Они нам помогали в наших загородных поездках.

Месяца за два до нашего путешествия Наташа заказала через Reader’s Digest толстенную Book of the Road – великолепно оформленную библиотеку продуманно связанных географических карт Австралии. Впоследствии оказалось, что нам было достаточно одной этой книги. В ней каждая карта имела на обратной стороне краткое описание достопримечательностей района, охватываемого этой картой. Это тоже помогало определяться.

Как настоящие “дикари”, мы с удовольствием разбирали варианты. Саша и я подзуживали наших жён, но оказалось, что на наших жён напала необъяснимая эпидемия авантюризма – они соглашались на любые предлагаемые нами варианты, даже самые отчаянные. Подобное происходит так редко, что за всю жизнь такие случаи можно перечесть по пальцам одной руки. Это создавало некую атмосферу единения и согласия. Нам всё время путешествия было легко и весело... Мы ни разу не только не ссорились, но даже не ругались. Все были готовы итти на компромисс, хотя потребности в этом не было никакой – согласие достигалось сразу.

Мы прозондировали ситуацию в инфоцентре Нусы, собрали рекламные проспекты, обсудили варианты и решили ехать на Arlie Beach. Всё-таки, на Рифах никто из нас ещё не был.

Если я не за рулём, то я – штурман. Карта на коленях, глаза ищут дорожные указатели, и я вещаю новости типа: “Через 47 километров правый поворот на Gladstone. До него 19 километров. Заедем?”. Минут пять мы обсуждаем, стоит ли это делать. Ну, да, море. Ну и что? Расположен красиво. Но у нас не так много времени. Давай пропустим, впереди ещё много чего...

До этого каждый из нас уже не раз бывал в Брисбене, и дорога до него не была откровеньем. Мы готовились ко встрече с новым теперь, по дороге на Рифы. От Нусы до Рифов больше 1000 километров. Даже если мчаться с большой скоростью, то раньше, чем за 12 часов их не покрыть. Мы решили не гнать как бешенные, а двигаться так, чтобы хорошенько рассмотреть всё, что попадается на пути. Мы отметили, что хотя ландшафт Квинсленда пока мало отличается от ландшафта НЮУ, растительность изменилась заметно. Стали попадаться большие банановые рощи-плантации. Они занимали, в основном, склоны холмов, на которых трудно что-то сеять и где невозможно работать тракторам или комбайнам. На каждой пальме ещё неспелые банановые гроздья были укутаны пластиковыми мешками, чтобы предохранить их от прожорливых птиц. Ровные участки полей на равнине в основном занимал сахарный тростник. Внешне он напоминает нашу осоку и достигает в высоту трех метров. В Австралии его выращивают много – климат подходящий, и сахар – важная статья экспорта. Но более всего меня поразили фермы.

Если открывается вид до горизонта, то можно увидеть множество нарезанных наделов с чёткими границами в виде столбиков с колючей проволокой. Тут нет гигантских колхозов с тысячами гекторов пашни или пастбищ. Типичная ферма – это около пятидесяти – ста гектаров. На некоторых, а их большинство, дома в окружении деревьев, цветники или даже сады. Эдакий хуторок на одну семью. Мы видели скотоводческие фермы. Вот представьте себе кусок земли размером 100 на 300 метров, огороженный колючей проволокой. Вся земля покрыта густющей травой. Эта трава такая густая, словно шерсть у барана. Когда ходишь по ней, то впечатление такое, что идёшь по толстому ковру – ноги не чувствуют земли. Если её разгрести, пытаясь увидеть откуда она растет, ничего, кроме травы так и не увидишь. Она не вырастает высокой – не выше 15 см – но она растет круглый год.

И вот на таком поле свободно пасутся примерно 20 бычков. Ничего, кроме длинного корыта с водой, на этом поле нет! День и ночь круглые сутки весь год бычки жуют эту траву, которая никогда не кончается! Я не знаю, сколько месяцев им надо, чтобы набрать 500 кг – убойный вес. Но я знаю, что когда этот срок подходит, фермер подгоняет к загону огромный трак, загоняет в него своих быков и увозит на аукцион. Там он их продаёт, деньги кладёт в карман, а на них закупает на племенной ферме новый молодняк, привозит его в загон, выпускает и опять всё повторяется... Минимум затрат, максимум прибыли. Никаких заготовок кормов, никакого стойлового содержания, никакой уборки навоза, никаких обогревателей! Только необходимые ветеринарные осмотры и прививки. Среднегодовая температура в Сиднее – 19С, а в Квинсленде, расположенном ближе к экватору, в тропиках , - ещё выше. Траву тоже никто не поливает, не опрыскивает – растет сама и экологически чистая. При таких условиях себестоимость мяса очень низкая, а качество высокое. Я не представляю, что ещё надо сделать, чтобы себестоимость мяса была ещё ниже. Может быть, только научить быков самим приходить на мясобойню...Австралийское мясо пользуется очень высоким спросом у японцев, американцев, тайваньцев... Как-то по телевизору показали карту Австралии с указанием, сколько голов крупного рогатого скота имеется в каждом штате. В одном Квинсленде более 11 млн, а по всей Австралии свыше 20. Более одного быка на душу (рыло). А ведь есть ещё свиньи! И куры, и индейки, и утки, и кролики... Как посмотришь на все эти кафе, ресторанчики, шопы – везде жующие, глотающие, хрустящие, выпивающие люди... С продовольствием в Австралии полный порядок.

До полудня мы проехали чуть больше трёхсот километров. Нас немного смущало, что впереди была полная неопределенность. Кроме конечной точки нашего вояжа нам не было известно ничего. Мы въезжали в Rockhampton. На въезде – огромная “статуя” чёрно-белой коровы. Оказывается, этот район славится своим молочным стадом. Не успели проехать по городу и километра, как на большой рекламной доске увидели надпись “Тропик Козерога” и рядом – инфоцентр. Саша свернул к нему. У входа нечто из разряда географических меток – каменная тумба с вмонтированной старой бронзовой плитой, на которой надпись “Именно тут проходит параллель 23 градуса 30 минут 13 секунд южной широты”. Дело было в полдень 23 декабря, солнце жарило на совершенно чистом небе, его лучи били прямо в макушку, а тени под ногами не было вообще! Ну, она была, конечно, но такой маленькой я ещё не видел её никогда – только под ногами. Встретить день летнего солнцестояния на тропике Козерога в полдень – это удача...

Нам повезло ещё раз – вежливая худая девица из оффиса инфоцентра обзвонила своих коллег в Arlie Beach и устроила нам двухдневный тур на коралловые острова и двухкомнатный номер в мотеле под интригующим названием “Зелёная лягушка”. По сути дела, мы добыли себе “путёвку в санаторий”. Довольные таким развитием событий, мы пообедали в ресторане и тронулись в путь. Жёны наши оживлённо разговаривали, успокоенные нашим устроенным ближайшим будущим

Пока едешь эту тысячу километров, успеваешь поговорить обо всём, но ведь не всё время говорить. Иногда и молчишь, размышляешь о чём-то. Поводов для размышления всегда достаточно... Мы захватили с собой кучу аудиокассет с самой разнообразной музыкой – каждый взял с собой его любимое. И вот представьте: солнце только село, ещё светло, но уже всё серое, дорога прямая, пустынная, по обе стороны густой эвкалиптовый лес, а из динамиков несётся “По Смоленской дороге леса, леса, леса...”. И чувствуешь, что и в Австралии он уместен, этот Булат... И не хочется говорить, а только слушать, слушать...

Мы могли доехать до Airlie Beach за ночь, но провести всю ночь за рулём, чтобы наутро оказаться у цели путешествия сонными тетерями нам показалось нестоящим делом. Мы стали искать ночлег.

Надо сказать, что типичная австралийская автострада – это в первую очередь огромные расстояния, крупные населённые пункты попадаются редко, между ними дистанция во многие десятки, а то и сотни километров. Чаще можно встретить отдельные фермы с домами у дороги. Но бизнес есть бизнес. Бензин автомобилю нужен на любой дороге, и предприимчивые люди так строят свои бензоколонки, чтобы между ними ты проехал, истратив более полубака топлива и соблазнился бы заправиться снова. А уж заодно ты купишь и пакетик чипсов, газету, бутылку сока или молока. Иногда рядом с такой бензоколонкой располагаются придорожные мотели.

Было уже около десяти вечера, когда мы увидели огни бензоколонки. Но нас привлекла не она. Чуть дальше по дороге стояли два мотеля. Один против другого через дорогу. Мы подъехали к тому, что стоял на нашей левой стороне дороги. В оффисе за стойкой был один хозяин. Узнав, что нам надо, он предложил нам номер за 75 долларов. Я бы согласился, не торгуясь. Но Саша, как тёртый калач, спросил его, не сбросит ли он нам цену, и угрозил пойти ночевать в мотель напротив. Реакция была неожиданной для меня – хозяин моментально согласился! И за 65 долларов мы провели ночь в просторном номере со всеми удобствами...

И я вспомнил свои постоянные командировочные мучения в Москве. Если ты прилетал под вечер, то с высокой долей вероятности мог провести ночь и на скамейке в зале ожидания на вокзале. По-крайней мере, я не забуду свою первую командировку в Москву, когда я, двадцати трёх лет от роду, никого не зная и ещё ничего не понимая, бродил по ночной Москве, пока меня не подобрал шофер троллейбуса, собиравший на работу своих коллег... Или же ты был рад “номеру”, в котором стояли 12 коек и столько же тумбочек и тебе в очередной раз приходилось убеждаться в справедливости закона – храпящий засыпает первым...

Мы встали рано утром в хорошем настроении. В холодильнике было свежее молоко, рядом с электрочайником – пакетики с чаем и кофе, на тарелке – горка печенья. Позавтракали и погнали дальше.

Сейчас меня уже не удивляют австралийские дороги – проехав в автомобиле за семь лет более 150 тысяч километров, я уже воспринимаю всё, что связано с дорогой, как обыденное и неудивительное. Но всё же... Дорога в городе и дорога за городом отличаются в первую очередь траффиком – плотностью движения. Ты можешь проехать за городом десятки километров, не встретив ни одной машины., не увидев ни одного человека. Ряды движения шире, чем в городе, и разрешенная скорость выше ста. Полотно дороги ровное, бетонное, с чёткой разметкой. И только по обочинам то тут, то там валяются клочья от разорванных шин – не выдерживают длительной скоростной гонки... Начинаешь понимать, почему австралы ценят в автомобиле в первую очередь его надёжность. Конечно, если у тебя что-то случилось с машиной на трассе, тебе стоит позвонить по телефону, который стоит у автострады не далее километра от тебя, и к тебе приедут из NRMA. Они наладят твою машину, если с ней не случилось криминала, а если её придется чинить в мастерской, то и отвезут её туда, но ведь ты ломаешь свои планы...

Что кажется мне характерным, так это необычный вид австралийских горизонтов. Вроде бы ничего удивительного – холмистая местность, вся покрытая зеленью травы или леса, но вдруг на горизонте замечаешь едва проступающий на бледно голубом фоне островерхий силуэт огромной горы, одинокой и нелепой в своём одиночестве. По мере приближения к ней удивляешься всё больше. Это не сглаженная безлесая пологая гора, каких много на Южном Урале. Нет, это Казбек в миниатюре, острозубый, с очень крутыми склонами, каменная скала в несколько сот метров высотой, заросшая деревьями, чёрт-те как умудрившимися вырасти на камнях. Дорога проходит у самого подножия горы, ты задираешь голову вверх, пытаясь ухватить взглядом вершину, и поражаешься той мощи, что сотворила такое чудо... Такие внезапные одинокие скалистые горки встречаются часто. Я привык к “российской логике рельефа”, когда почти плоская равнина средней полосы медленно и неохотно переходит в старые Уральские горы, а , миновав их, снова расстилается Зауральской степью. А тут... Разве увидишь под Пензой Казбек?...

Иногда я удивляюсь себе сам. Став с возрастом слегка мудрее, я спрашиваю себя иногда – ну куда меня несёт, чего я не видел в этих новых местах? И не могу ответить. Мне просто интересно. Я подозреваю, что если бы я жил во времена Магеллана, то я бы записался в его экспедицию. Ведь доходило до смешного! Как-то мне в командировке нужно было из Николаева попасть в Москву. Был прямой самолёт, и были билеты... Но ещё был рейс Николаев – Воронеж. А в Воронеже я тогда ещё не был. И я полетел в Воронеж! Я приехал с аэропорта на вокзал, купил билет на поезд до Москвы, что уходил вечером, и потратил несколько часов на осмотр города. Отметился...

В Австралии столько новых и красивых мест, что никакой мудрости не хватит, чтобы удержаться от путешествий. Есть, правда, два совершенно реальных ограничителя – жена и деньги. Я знаю тут некоторых мужиков, которые вполне могут путешествовать одни, без жены. Но я так не могу. За долгие годы супружества у нас с Натальей сложился такой способ проведения досуга, когда отдыхать порознь мы себе не представляем. Меня всё несёт в облака, а она у меня женщина мудрая, рулит мной куда надо. И я должен признать, что очень часто она оказывается права... Бывают у нас разногласия, но это касается вождения автомобиля. Ой, ребята, если оба – муж и жена – водят авто, то поводов для семейных разборок у вас будет достаточно. Мало того, что я научил её водить машину и отличать радиатор от карбюратора, так теперь она без моей помощи уже может диагностировать некоторые неисправности, а водит внимательнее, чем я сам. Правда, в наш гараж, расположенный так, что для того, чтобы поставить в него машину, надо сделать хитрые манёвры задним ходом , она въезжать не умеет. Это всегда делаю я, даже если она везёт меня домой с пьянки и я здорово навеселе...

А ограничение по деньгам – вещь понятная. Дальнее путешествие – большие деньги. И позволить его себе можно не часто.

Есть ещё одно, неприятное для меня, обстоятельство. Я стал замечать, что иногда “выпадаю” за рулём. Задумаешься о чём-то, глядишь – едешь не туда. Ладно ещё, если просто не туда, куда надо. А если пропустишь красный светофор или ... мало ли чего не заметит “задумчивый кенгуру” (с) Э.М.Ремарк.

Мой знакомый, профессор математики в Сиднейском университете, ездит на работу и с работы в автобусе, испытывая кучу неудобств. Потому, что так часто “выпадает”, что просто боится сесть за руль...

Дорога, дорога... Бог мой, скольких людей она очаровывала, сколько мыслей она вызывала, сколько идей она сгенерировала... Смотришь на бегущую на тебя дорогу. Австралия... А мысли о другой стране, уже далёкой, той, что на холодном севере...Удивительное дело! Родился я не там, а в городе, что “...дал миру столько поэтов, музыкантов, моряков и правонарушителей”, у моря под южным солнцем, но всю сознательную жизнь провёл в холодных снегах, что лежали с октября по май, замерзал даже летом, напяливая на себя всё тёплое в бессильной злобе на свой миллиметровой толщины подкожный жировой слой, а сейчас, под этим жарким австралийским солнцем , что сияет в высоком небе круглый год, часто вспоминаю эти белые снега с оглушительной тишиной ... Странно устроен человек...

Вы не замечали, как ведут себя люди в дороге? Даже в метро. Вы едете в вагоне, народу не то, чтобы тесно, но все сидячие места заняты и некоторые пассажиры стоят. Люди разглядывают своё отражение в окнах, за окнами ничего не видно. Люди думают. Каждый о своём. Всё нормально. Но вот поезд остановился в туннеле – что-то со светофором или впереди затор. И люди перестают думать. Все задаются вопросом – что случилось? А в принципе, почти ничего не случилось – все остались на своих местах, прекратилось только движение. Оно, это движение, создаёт у человека ощущение, что всё в порядке, успокойся, можешь думать, позволь себе это... Сколько времени ехал Радищев из Питербурга в Москву? Один. Сколько передумал всего...Мы никогда не узнаем, о чём думал Беринг, пока добирался из Питера до Камчатки... Дорога даёт пищу для размышлений. Если тебе нравится размышлять...

Сказать, что Австралия красива – не сказать ничего. Она уникально красива. Эта уникальность, по-моему, есть следствие того, что этот материк – огромная скала, миллионы лет изолированная от остального мира в благодатной полосе тропиков. Скалы везде. Весь Сидней стоит на скалах. Уже двести лет люди вырубают в них проходы, роют тоннели, бурят. На хайвее Сидней – Брисбен есть участки, вырубленные в скалах. Мчишься по дну искусственного каньона высотой метров сорок.

Когда-то, миллионы лет назад, тут был вулканический ад. Следы вулканической активности встречаются часто. Скалы то внезапно обрываются пропастями, то стелятся почти горизонтально, что можно видеть в южной части Западной Австралии, то как в застывшей волне замирают, удивляя своей невероятной формой, то вздымаются вдруг на совершенно ровном месте зубастым шипом...

Почвы в Австралии очень бедные. В основном – песчаные и краснозём. Но на этих песках растет буквально всё! Есть тут такой декоративный кустарник, что растёт на ... стенах домов, на заборах. Впечатление такое, что вся стена покрыта густым мелко-лиственным ковром. Если воткнуть лопату в “землю”, то вряд ли она войдёт в неё на половину штыка. Дальше – камень. Фикусы, те, что мы привыкли видеть растущими в кадках домов культуры, тут – это огромные деревья, по два-три метра в диаметре у основания. А корни их растут не вглубь, а вширь, расходясь почти по поверхности земли....

Часто встречаем дорожные знаки с изображением кенгуру и надпись “Next 27 km” - будь внимателен, возможно, что на дорогу выбежит кенгуру. Но на этот раз они нам не попадались, хотя уже кем-то раздавленных видели много раз...

Рядом с бензоколонкой – МакДональдс. Сидим, перекусываем. Подъезжает междугородный автобус. Из него медленно выходят пассажиры. Все – глубокие старики. В основном – женщины. Одеты даже кокетливо. Никакой усталости на лицах нет. Смеются, шутят. Путешествуют из Брисбена в Кэйрнс. Около 1500 километров. Но в автобусе кондиционер, туалет и полный сервис. Можно и не устать...

К вечеру въезжаем в Airlie Beach. Первым делом находим “Зелёную лягушку”. Симпатично расположенные в пальмовой роще домики. К каждому ведёт асфальтовая дорожка, по которой можно в машине подъехать к дверям. Полный комфорт. Рядом – бассейн. Название мотеля с обоснованием – после захода солнца по террасе запрыгали лягушки . Маленькие, с круглыми присосками на концах “пальцев”, там, где у обычных лягушек коготки. Могут лазать по вертикальной стенке. Смешные и безобидные...

На осмотр городка уже нет ни сил, ни желания. Заехали в шоп, закупили продуктов и вина, в весёлой суетне приготовили еду и расслабились...

Наутро за нами заехал автобус и увёз на пристань. Нас встретила стройная девица и провела мимо множества разнообразных яхт и катеров к пароходику средней величины, похожему на те, что плавают по российским рекам. Таких, как мы, там собралось человек тридцать. Публика собралась разноликая, но вся сплошь – молодая. Мы опять оказались самыми пожилыми...

Всё-таки интересная вещь, эта австралийская национальная смесь! Лет ещё двадцать назад встретить, скажем, негра в Уфе или Свердловске было событием. А сейчас, выйдя просто на набережную в своём Куджи, я могу встретить любого. Очень типичен вопрос, который задают при знакомстве: “Откуда вы приехали в Австралию?”. В 1981 году число граждан Австралии, родившихся за её пределами, составляло 22%. Сегодня их уже 30%...

Наш пароходик медленно пробирался по узким проходам чистой воды, стараясь не задеть ни одну из множества яхт, плотно стоящих у пирсов, к выходу из бухты. Когда мы миновали маяк, капитан прибавил газу , положил штурвал на правый борт, и мы двинулись вдоль берега на юг, к островам. Их было видно ещё с берега, но теперь они приближались прямо на глазах.

Кто из нас не читал о пиратах, зарытых сокровищах, тропических островах, ставших пристанищем морским бродягам? И вот они передо мною, эти тропические острова! Конечно, мне давно не семнадцать лет, но вид этих островов способен вывернуть душу и шестидесятилетнего старика.

Скалистые , покрытые лесом, с уютными закрытыми бухтами, где спокойно могут стоять большие парусники, с песчанными пляжами, окаймлёнными пальмовыми рощами, они отвечали самым старым моим представлениям о том, как должны выглядеть тропические острова. Сознание того, что моё ещё детское воображение когда-то сработало правильно, так веселило душу, что хорошее настроение уже не покидало меня.

Команду нашего кораблика составляли капитан – хозяин и три девчушки.

Две из них были инструкторами подводного плавания и учили нас, туристов, обращаться с аквалангами , масками и предупреждали об опасностях. Заодно они возились на камбузе, готовя нам еду.

Островов было много. Они были густо рассыпаны вблизи друг от друга, создавая сложный архипелаг со множеством проливов, по которым шастали парусные и моторные яхты. На стене капитанской рубки висела карта этого архипелага, и я мог ориентироваться. На каждом острове, мимо которого мы проплывали, можно было видеть красивые здания. Как сказал капитан, это были фешенебельные отели для зажиточных туристов. Сделав важное лицо, он сообщил, что цена однодневного пребывания в таком отеле достигает 3500 долларов! И добавил, что вакансий в них практически не бывает. Буковаться надо за несколько месяцев! Моего воображения не хватает, чтобы представить себе, что может стоить таких денег. Тем не менее...

Погода стояла подходящая. Солнышко, редкие облачка, слабый бриз, мелкая волна... Мы входили в обширную лагуну безымянного острова с великолепным песчанным пляжем. Капитан бросил якорь метрах в тридцати от берега, и нас на моторной шлюпке перевезли на берег.

Нам дали два часа на отдых. Мы устроились в тени на белом песке. Рядом росли кокосовые пальмы и несколько орехов лежали на песке у наших ног. Они были переспелыми и покрыты, как выдра, щетинистым ворсом. Вода в океане была как парное молоко. Погрузившись в неё с головой, всё равно не получаешь живительной прохлады.

На другом конце пляжа, уткнувшись в песок, стоят два гидросамолёта. Меня тянет к ним. Подхожу, разглядываю. Лётчики сидят на песке с теми, кого привезли на отдых. Закусывают, жуют. Типичные австралийские семьи – супруги и дети. По виду – китайцы. Самолёты простые, но сделаны хорошо. Двигатели – шестицилиндровые Lycoming. Лошадей 150 будет... За два часа, что мы провели на этом пляже, самолёты взлетали с воды и садились на неё несколько раз, подвозя и увозя новых туристов.

Если бы не такое количество народу, если бы ничто не напоминало о том, что сейчас 21 век, то на таком острове можно забыть обо всём на свете...

Выйдя из лагуны, капитан объявил пассажирам, что сейчас мы направляемся к коралловому острову. Минут через 15 он бросил якорь метрах в 100 от живописного берега. На этих ста метрах на глубине 3...5 метров была колония кораллов. Нам раздали маски и ласты и объяснили, где мы можем резвиться в своём любопытстве. Это пространство было довольно большим, и нам не удалось в отведённое время его всё исследовать.

Все дружненько попрыгали в воду и уткнулись взглядами на дно. В масках все женщины одинаковы. Пока мы с Сашей разобрались, где наши жёны, пока они корректировали ремни на масках и трубках, все оторвались от нас. Мы начали неторопливо. Я умею хорошо нырять – когда-то мне не составляло труда проплыть под водой метров 30, да и глубина в 10 метров меня и сейчас не пугает. Вынужденный одеть маску без очков, я придерживался такой тактики – общий обзор с поверхности, детальное ознакомление – нырянием. В самом глубоком месте было не более пяти метров, так что проблем не было. Наташа и Таня плавали без ныряния с пенопластиковыми палками – это хорошо помогало экономить их силы. Вода была чистой, спокойной и тёплой (потом мне показалось, что не такой уж и тёплой).

С первого взгляда на дно я понял, что плавать мы будем долго. Такой красоты я ещё не видел. До этого я нырял в Одессе, Евпатории, Ялте, Гаграх, Сочи, Николаеве, Поти. Везде было почти однообразное дно, разбавленное отдельными скалами. И почти никогда не видел рядом с собой рыб. Может быть, только морских коньков, крабов, иногда – одинокого бычка. Тут же был настоящий рыбный рынок. Они плавали косяками и в них плавали рыбы разных “сортов”. Они были каких-то фантастических форм и расцветок. Я уже давно видел фотографии австралийских рыб и был готов к встрече с ними, но твёрдо могу сказать, что неподготовленному к такой встрече товарищу вполне можно сойти с ума – не укладывается в голове, что такое вообще возможно! Рыбы нисколько не боялись, не шарахались от меня в стороны, даже тогда, когда я протягивал к ним руку, а только неторопливо отплывали на недосягаемую дистанцию.

Но рыбы рыбами, а нас интересовали кораллы. Их тоже было большое разнообразие. Внешне они все разные. Одни похожи на камни или скалы, но они – живые организмы. На некоторых из них какое-то подобие цветов, колышащихся под действием течения или волны, но это – часть организма. Были кораллы, внешне похожие на ветвистые оленьи рога или засохшие ветви деревьев... Каждый из нас, обнаружив на дне что-нибудь интересное, высовывался из воды и созывал к себе остальных поделиться радостью открывателя и получить в свой адрес похвалу...

Многие кораллы похожи на цветы репейника – они в шипах и колючках. На некоторых – застывшие гроздья цветов – уже окаменели, отжили своё. Тогда – это уже просто камни. Но нас предупредили, чтобы мы ничего руками не трогали. Во-первых, это опасно, можно пораниться. Во-вторых, нельзя наносить ущерб природе. Вот сломаю я кусочек коралла, а природа от этого обеднеет... Ну, вот есть такой бзык у австралов. А может быть, так и надо?... Но ведь я бы не был совком, если бы их слушал. Я нашёл гладкий, похожий на большой шар, коралл, и залез на него, стал ногами. Ощущение было такое, что я стою не на камне, а на гимнастическом мате, обтянутом кожей. Я быстро слез с него – мне показалось, что я сделал ему больно...

Были кораллы, из которых торчали розовые “пальцы”, напоминавшие пальцы человеческого эмбриона из медицинских документальных фильмов. Между ними плавали рыбы... Большинство коралловых “цветов” оставляют впечатление живых, их можно погладить, они мягкие. Некоторые похожи на грибы с невероятным цветовым сочетанием и формой. Я видел “цветы”, похожие на скорлупу арахиса. Некоторые кораллы имеют вид ноздреватого камня, из которого торчат “минные рога”. Описывая сейчас виденное под водой, я испытываю полное языковое бессилие – я не могу найти подходящие слова, чтобы убедительно передать эту картину и вынужден использовать пошлый приём – это надо видеть самому...

Это продолжалось часа два. Я начал замерзать. Температура воды была градусов 23-24, но для меня это не имело значения – важно было только то, что она была ниже температуры тела... Кожа на пальцах рук сморщилась от длительного пребывания в воде. Я ещё не стал синий, какими бывают ребятишки, вытащенные родителями из воды от неумеренного в ней пребывания, но чувство озноба уже мешало и портило впечатление. Я сдался первым и с удовольствием растянулся под солнцем на палубе нашего пароходика...

Мы вернулись в городок уже вечером. Впечатлений было много и все хорошие. За ужином мы стали обсуждать наши планы. Можно было продолжить коралловую эпопею, уплыть на далёкие рифы, но эпидемия авантюризма у наших жён кончилась так же внезапно, как и началась. Они вдруг стали рассудочными и практичными. Их можно понять. Представить их себе с тяжёлыми аквалангами на спине мы с Сашей не могли. Им было бы скучно. Ладно, мы пошли им навстречу. Приближался Новый год и мы решили встретить его на Surfers Paradise – популярной Мекке туристов. Это было уже на пути домой, в Сидней. Приехали мы туда на следующий день, отмахав примерно тысячу километров на юг. Долго рыскали в поисках свободных номеров. Свободных было много, но нас не устраивала цена – мы всё же не Крезы. Наконец, после примерно часовых поисков мы нашли подходящий двухкомнатный номер в районе Labrador.

Номер на третьем этаже с большим балконом и видом на океан. Собственно между океаном и нами был ещё длинный узкий остров, тянущийся вдоль берега. В прилив это был полноводный канал, по которому плыли яхты и моторные лодки. В отлив он резко мелел.

Погода испортилась. Небо было затянуто тучами, иногда шёл дождь. Что делать в такую погоду? Мы играли в преферанс, смотрели телевизор, скучали. Но вот Татьяна, изучая рекламные проспекты, горкой лежащие у телевизора, наткнулась на объявление об однодневном туре на гору Тамбурин. И мы заказали его по телефону.

Утром за нами приехал степенный мужик на Land Rover. Это был хозяин семейного туристического бюро. Бизнес такой – развозить туристов в своей машине по разным достопримечательным местам округи. Он же был и нашим гидом. Причём, как мы убедились, гидом весьма информированным и интересным. В ходе этого тура он привёз нас в небольшой “краеведческий” музей, где был очень наглядный макет Gold Coast Hinterland, частью которого и является гора Тамбурин. Оказывается, когда-то, около 22 миллионов лет назад, тут был гигантский вулкан, взорвавшийся при извержении. Срезанная и оставшаяся после взрыва нижняя часть вулкана образовала кратер высотой около километра и диаметром 95 километров. Гора Тамбурин есть одна из вершин этого кратера. Внутри кратера теперь Национальный Парк Влажных Тропических Лесов. На гребне кратера – многочисленные жилые посёлки и туристические объекты. С наружной стороны кратера – виноградники и другие сельхозугодья.

Мы поднимались на Тамбурин-гору по каменистой узкой дороге, лежащей на гребне крутого, под 30-35 градусов, склона. Вокруг стоял густой лес. Гид рассказывал. О лесе, о горе, о вулкане... С утра был густой туман, и с вершины горы не было видно ничего, хотя в ясную погоду можно увидеть Брисбен, что в 100 километрах отсюда. Мы спустились пешком к водопаду, расположенному у подковообразного скалистого обрыва, заросшего буйной тропической зеленью. Было непонятно, откуда он бьёт, этот водопад. Вода текла из-под кустов, тихо падая с десятиметровой высоты неширокой красивой пеленой. Гид показал нам на вид совершенно обычные по форме, но желтоватые листья какого-то дерева, одно прикосновение к которым грозит нервным параличём. Он сказал, что однажды такой падающий с дерева лист коснулся его щеки – он едва сумел остаться живым...

Мы проходили мимо больших деревьев, которым, по словам нашего гида, более 500 лет. И это было не одиночное дерево, такие попадались на нашем пути довольно часто. В этом путешествии мы вообще узнали много такого, что можно назвать умопомрачительным . Что в Тасмании растёт сосна, которой уже 2000 лет – это я знал и до путешествия. Но гид сказал, что на севере Квинсленда есть живое и здоровое дерево, которому как минимум 5000 лет! И что оно – самое древнее из всех известных в мире. Мы узнали, что остров Fraser Island, на котором мы уже побывали, природа строила 500 000 лет! Что вулкан на Тамбурин-горе взорвался 22 миллиона лет назад. Что аборигены Австралии попали сюда 60 тысяч лет назад из Юго-Восточной Азии, и что их первым наскальным рисункам уже 40 тысяч лет. Пожалуй, это самые древние доказательства существования человека... Все древние египтяне, вавилоняне, евреи и индусы могут спокойно спать под колыбельные песни австралийских аборигенов – дети ещё в сравнении с ними...

Новый год мы встретили в отеле. Приготовили праздничный стол, развесили шары и цветные ленты, закупили подарков друг для друга, заложили в холодильник водку и шампанское... Новый год по-австралийски – это анекдот. На улице жара под тридцать. Если бы не кондиционер – свариться можно. Какая тут ёлка! Какой Дед Мороз! Всё наоборот! Но ледяная водка с селёдочкой и бутерброды с икрой – это из нашего арсенала... Наклюкались как настоящие совки. Было весело...

Наутро стали собираться домой. Вдруг Наташа кричит с балкона: “Смотрите, акулы!”. Мы выбежали на балкон и увидели, как по проливу медленно дефилируют выступающие из воды плавники трёх акул. А за ними в моторной лодке плывёт мужик из службы спасения , следит, как бы чего не вышло...

Домой мы решили ехать другой дорогой, по New England Hwy. Во-первых, наши жёны по ней ещё не ездили, а, во-вторых, я ещё в Сиднее обнаружил на карте НЮУ загадочную надпись – Woollomombi Waterfall. На самом хайвее. Я убедил всех, что надо посмотреть этот водопад. Мы подъехали к нему уже под вечер. Я ожидал увидеть какие-то отвесные крутые скалы или горы, но вокруг был обычный пейзаж – холмы, покрытые лесом, поля с пасущимися быками или овцами... Но указатель на дороге приказал свернуть влево : “Водопад – через 1 км”. Мы въехали в негустой лесок и остановились у ограды. Когда мы вышли из машины , подошли к ограде и глянули вниз – мама родная! Представьте, что на ровной земле кто-то вырыл яму диаметром с полкилометра и глубиной триста метров. Яма не круглая, а как замочная скважина. Стенки “ямы” - отвесные скалы . На дне – небольшое озеро. И в это озеро с высоты 260 метров падает вода! По высоте это в четыре раза больше Ниагары, но по мощи – никакого сравнения. Ниагара выигрывает. А тут ширина падающей струи всего несколько метров. Правда, нам объяснили, что сейчас ещё не сезон, дождей мало, воды в речке недостаточно, и что когда она полноводна, то эффект гораздо сильнее... Я сделал несколько фотографий, но сам водопад на них виден плохо – воды всё-таки было мало...

Мы вернулись домой поздно ночью и сразу завалились спать...

Так закончилось наше путешествие.